Библиотека

НовостиО себеТренингЛитератураМедицинаЗал СлавыЮморСсылки

Пишите письма

Силовой портал Топ

InterSib Каталог ресурсов Сибири

 

 

 

Яков Куценко

 
"В жизни и спорте".

ГЛАВА 8   Сказки из «Тысячи и одной ночи»
 

 

В 1950 году на чемпионате мира в Париже представители Египта оставили далеко позади команды США и СССР. Быстрая гортанная речь египтян, мощные, оливкового цвета красивые тела, стремительность и темперамент, молитвы перед подъемом на помост — все это вызывало огромный интерес зрителей. Экспансивные французы не скупились на эпитеты: «фараоны», «чудо-люди», «таинственные жрецы» и т. д.

Весной 1954 года мы получили приглашение от египетской федерации тяжелой атлетики посетить их страну и провести там матч с национальной командой. Это была первая встреча наших спортсменов на Африканском континенте. Какой же он, Египет? Гигантские пирамиды с таинственными лабиринтами, бескрайние пустыни с караванами бедуинов, желтый Нил со страшными аллигаторами... Все эти картины заимствованы из учебников географии и приключенческих книг. Тогда еще редко можно было услышать рассказ живого человека, побывавшего там...

Летим в Каир. Никто не спит. Самолет бросает от земли до самого неба — вверх-вниз. За окнами темные клочья туч, они совсем рядом; не видно даже сигнальных лампочек на крыльях и розового огня моторов. Кругом сплошной мрак.

«Каждое путешествие на нашем самолете — неповторимое ощущение. Звезды нежно шепчут «доброй ночи»; высокое, мягкое кресло медленно откидывается назад, и вы погружаетесь в заоблачное царство». Вряд ли кто-нибудь в этот момент вспомнил обольстительный текст рекламы авиакомпании. Даже ослепительная улыбка стюардессы, ко всему привыкшей, потускнела.

Вскоре мы увидели звезды. Из кабины вышел улыбающийся командир корабля:

— Это был хамсин — горячий ветер из Ливийских пустынь. Все из-за него.

Звезды за иллюминатором становятся разноцветными, большими и маленькими. Самолет идет на посадку. Каир. - «Кто не видел Каира — не видел мира. Его земля — золото, его Нил — диво, женщины его — гурии, дома в нем — дворцы. А воздух там ровный, и благоуханье его превосходит и смущает алоэ...» (Из «Тысячи и одной ночи»).

Служащие аэродрома, бросив работу, окружают нас. Их темные лица сливаются с темнотой ночи. Они улыбаются. «Салам, Саида», — говорят они. И еще много гортанных слов. Все смотрят на нас с удивлением и опять улыбаются.

Едем в отель. Улицы ярко освещены, но все же ночь — не лучшее время для первого знакомства с городом. Торгуют мелкие магазины и фруктовые лавки. Хотя мы и не ощущаем в воздухе ароматов, обещанных сказками Шехерезады, зато вдыхаем реальный и не менее прекрасный аромат лимонов, мандаринов, апельсинов и еще бог знает каких восточных плодов. Мчат машины. Важно вышагивают верблюды, равнодушные к окружающей суете, сохраняя свое тысячелетнее мудрое
спокойствие.

Вот и легендарный Нил. К набережной пришвартован пароход.

— Отель «Арабия», здесь вы будете жить, — говорит Ради, тренер египетских атлетов. — Он не из лучших, но такие отели популярны среди туристов. Жить на воде очень приятно. Ведь у нас ужасающая жара. Завтра вы убедитесь в этом.

Великан негр из Судана приглашает нас в ресторан попробовать восточные фрукты.

Все ново, удивительно, необычно, Восточная ночь над темным могучим Нилом была прекрасна.

Проснулись мы ране. Не потому, что спали на новом месте (мы успели привыкнуть к этому). Нас разбудил не восход солнца, не освежающая прохлада утра — все было гораздо прозаичнее: нас разбудили москиты. Никто не предупредил, что на ночь нужно закрыть иллюминаторы или подвесить над кроватью сетку. Больше всех досталось Медведеву. Тело его было будто побито оспой: все покрылось красными точками.

За завтраком мы с радостью встретились с земляком — художником Герасимовым. Он только что приехал из Индии. «Я тороплюсь как могу. Здесь все так необычно — природа и люди!»

Молча и очень пластично передвигаются между столиками рослые, исполнительные официанты. Они в длинных белых юбках-галаби, красных фесках и без конца кланяются посетителям. Среди большого количества салфеток, тарелок, сверкающих приборов появилась, наконец, тарелочка с апельсином и чашечкой кофе. Мы не без удовольствия проглотили все это и выжидательно посмотрели на официанта. Тот понимающе кивнул и принес несколько бутылок кока-колы. Ожидания были напрасны. Завтрак окончен.

Вот оно что! Оказывается, средства спортивной федерации не позволяют обеспечить нас необходимым питанием, Не обижая хозяев, мы тактично предлагаем часть своих средств — нужно же что-то делать! Ради, президент египетских тяжелоатлетов, в смущении и в восторге:

— Это верх благородства. Так могут поступить только русские! Я сообщу об этом в прессу.

Вскоре завтрак был отрегулирован на отечественный манер. Ленч, оказывается, пришелся не по вкусу не только нам. В том же ресторане сидел пожилой араб в европейском костюме и национальном головном уборе, напоминающем феску. Ему подали то же, что и нам. Ни слова не говоря, он взял поднос и все, что на нем было, выбросил в Нил. Затем положил на стол фунтовую банкноту. Официант принес ему какую-то восточную еду, которая вкусно пахла, и чашку ароматного кофе.

У Каира Нил мутный, совсем не такой, как поют о нем египтяне. Говорят, что голубой он только сверху. Купаться здесь неопасно: прожорливых аллигаторов давным-давно уже нет. Они ушли вверх по течению.

«Долина Нила — сад», — сказал Геродот. Здесь можно собирать три урожая в год. Впоследствии мы останавливались у некоторых деревень. Голые, с одними только набедренными повязками, работают феллахи. Они очень худы и очень грациозны на фоне огромного испепеляющего солнца. Как ожившая графика.

«Кто не видел пирамид, тот не имеет права судить о Египте», — говорят египтяне.

Пирамиды — это визитная карточка страны. Люди, как муравьи, копошатся у каменной громады, поседевшей от времени. Снуют фотографы, щелкают любительские аппараты. Обливаясь потом, туристы карабкаются на большие каменные плиты, уложенные в пирамиды, чтобы запечатлеть себя на снимке. В особом почете здесь смирный, послушный, извечный спаситель бедуина верблюд. На нем цветной ковер и очень красивое седло. Он стоит здесь целый рабочий день презирая выстроившиеся в тени роскошные лимузины. Целый день взбираются на него туристы: толстые, худые, мужчины и женщины. Потом фото с гордостью можно будет показывать родственникам и знакомым.

В течение 20 лет 100 тысяч рабов строили пирамиду Хеопса — невиданное сооружение, созданное для бессмертия фараона и внушения подданным его власти и силы. Нужно было 10 лет, чтобы только построить дорогу, по которой перевозили каменные глыбы Аравийского хребта.

Тысячелетиями стояли пирамиды, засыпанные песком. И прежде, чем их вновь вернуть к жизни, теперь уже как драгоценные исторические реликвии, человечеству пришлось поплатиться жертвами. Многие, проникнув в лабиринты, ведущие к усыпальнице фараонов, погибли там, не найдя выхода. Их тайну знали только верховные жрецы.

Пирамида огромна и спокойна. Когда-то она была покрыта белым полированным камнем. От времени она стала серой, будто поседела, с глубокими морщинами — впадинами между плит. У темного входа в усыпальницу толпятся туристы.

Все, что я когда-либо читал о пирамидах, мгновенно оказалось стертым, смятым громадой серого камня и величием 24-метровых колонн диаметром четыре метра в аллее сфинксов. Все здесь говорят тихо или совсем не говорят, хотя этого не требуется от туристов. Здесь господствует История, и люди своим безмолвным восхищением отдают ей дань. И будто иронично слушает из глубины веков Рамзес II монотонный голос гида, повествующего о его славе. Раб собственного величия, раб самого себя, величайший самодур древности сгонял сюда тысячи людей, чтобы построить эти немыслимые колоннады из камней, которые не может поднять ни один подъемный кран.

В рай фараоны снаряжали себя основательно — ничего не скажешь. Но люди все равно добирались до их последнего пристанища и безжалостно растаскивали драгоценности. И вот появился Тутмос I, которому суждено было стать основателем Города мертвых — Долины фараонов. Он приказал вырубить свои покои в недрах гранитных скал и тщательно замуровать вход. Это был первый дом в Городе мертвых. В двадцатых годах нашего столетия была обнаружена единственная неразграбленная усыпальница фараона. Восемнадцатилетний Тутанхамон ничем не успел прославиться, и потому похоронили его без особых почестей. Но разнообразные предметы, найденные в его гробнице, заполнили огромный коридор с боковыми галереями и комнатами в Каирском музее.

В музее за отдельную плату можно посетить комнату, где сохраняются мумии фараонов. Их нашли в конце XIX века в расщелине, пробитой в отвесной скале. Черные мумии, как негативы тех властителей, имена которых сберегла история: Рамзес Великий, Тутмос I, его дочь Хатшепсут. Властная и честолюбивая, она правила страной двадцать лет. Непосредственным преемником Хатшепсут на египетском троне был фараон Тутмос III (их статуи в музее оказались почти рядом). После ее смерти Тутмос III, тихий и смирный, неожиданно поразил всех своей храбростью и способностями полководца. Его, знаменитого завоевателя, историки называют древним Наполеоном.

Недалеко от пирамид в долине стоит сфинкс. Глаза сфинкса, чуть ироничные, скрывают многовековую тайну, как глаза Джоконды.

Кто-то предложил сделать площадку на верхушке пирамиды и лифт, который бы поднимал туда туристов. Бизнес не дает покоя даже усопшим фараонам.

У сфинкса на камнях отдыхает неболыдая группа мужчин и женщин в шортах. Один их них отбивает кусок глыбы. Отлетающие кусочки туристы прячут в сумки — это, пожалуй, самые ценные сувениры. Полицейский резким, сердитым голосом что-то говорит туристам.

— Растащат все. Им только дай волю, они всю пирамиду увезут в Европу.

Мы с сожалением смотрим на маленькие кусочки древнего камня. Только что мы хотели сделать то же самое.

— Вы особые гости. Вам можно, — доверительно наклоняется к нам полицейский. — Берите самую большую глыбу: вам это по плечу. Берите, мы не заметим.

В Каир мы возвращаемся в сопровождении группы египетских офицеров, которые взяли над нами шефство. Я смотрю на молодые, красивые лица воинов, которые не так давно изгнали из своей страны современного фараона — короля Фарука, и думаю о том, что древняя страна пробуждается к новой жизни.

Каир — город контрастов. Даже климат здесь такой: днем нестерпимо жарко, ночью холодно. Фешенебельные отели, рестораны, коттеджи, особняки египетской знати, здания посольств — все это новый Каир. Старый город — это узкие улочки, кварталы ремесленников, грязные казармы, жилые дома без элементарнейших удобств, санитарных условий.

Я никогда не видел более назойливых продавцов, чем в Каире. Они преследуют вас на протяжении нескольких кварталов, дергают за рукав, пока, наконец, не затянут в лавку. Удачная торговля хозяина — это заработок продавца.

Осматривая город, мы зашли в Каирский зоопарк. Его огромная территория одновременно является ботаническим садом, в котором представлена почти вся африканская флора. Жители египетской столицы приезжают отдыхать в зоопарк целыми семьями. Условия для отдыха прекрасные — здесь есть каналы, искусственные водопады, небольшие озера. Звери находятся в клетках с искусственными скалами, специально посаженными деревьями — это помогает им легче переносить неволю.

Возле такой вот большой клетки со львом сидит маленький грустный мальчик. Время от времени он просовывает палку между железными прутьями, чтобы рассердить зверя и заставить его подняться. Тогда видно, что правая рука мальчика искалечена. Такая у него работа: посетители зоопарка хотят видеть разъяренного льва, они не любят, когда хищники спят, крокодилы прячутся в воде, а кобры заползают далеко в камни. Отец мальчика — суданец — охотник на львов. С раннего детства сын сопровождал отца в его опасных походах. Мальчику посоветовали остаться работать в зоопарке. Теперь маленький суданец, как лев, находится в неволе. Они подружились. Однако царь зверей не всегда понимает человека, не властен над своими инстинктами, даже когда речь идет о друге. Об этом красноречиво говорит рука ребенка.

Лев, походив немного по клетке, покорно посмотрел на мальчика и лег в углу. Маленький укротитель тоже отдыхает. Он тихонько напевает что-то, смотрит куда-то вдаль. Быть может, видит там свой бедный, но такой желанный отцовский дом.

Наши выступления вызвали огромный интерес всего Каира. Мы интересовались, что о нас пишут. Каждый раз, возвращаясь в отель с утренней прогулки, мы встречали продавца газет и его сына. Маленький Рогап помогал отцу. Мы угощали его шоколадом,. конфетами. Принимая подарки, он прикладывал руку к сердцу, звонко смеялся и что-то лопотал на своем языке. Он мог читать газеты, несмотря на то, что в школе не учился. Перед отъездом мы купили ему несколько книжек с веселыми, прекрасно иллюстрированными рассказами.

Интерес ко всему советскому в Египте огромный. Студенты интересуются новинками советской литературы. Мы тоже спрашиваем:

— А кого из наших писателей в Египте знают лучше всех?

— Максима Горького. Этот писатель хорошо знал жизнь египетской бедноты.

— Простите, но Горький никогда не писал о Египте.

— Ну и что ж, бедняк везде живет и думает одинаково.

Перед соревнованиями Саид Ради на заседании судейской коллегии просил судей быть объективными и строго соблюдать спортивную этику. Он сказал мне:

— Мы давние знакомые. Я всегда судил объективно, вы знаете. Сейчас я немного боюсь за своих коллег. Наш народ темпераментный, мы дома, и всем нам хочется добиться победы.

На баскетбольной площадке, принадлежащей крупной спортивной организации «Гизири», аплодисменты, возгласы. И вдруг свист и хохот. Ради спешит объяснить, что свист — это одно из проявлений восхищения.
Жители с восточным темпераментом приветствуют выход атлетов. Вот к штанге подходит Кадр эль-Туни — брат знаменитого чемпиона. Сотни голосов желают ему удачи. Голова обращена к небу, традиционная молитва — все как у брата. Однако мастерства брата ему явно не хватает.

Уже после первых выступлений перевес наших атлетов был очевиден. Это поняли зрители и всю силу своего темперамента отдали своим гостям. 7:0 в нашу пользу — эти цифры достаточно красноречивы. В легчайшем весе победил Владимир Вильховский с суммой 305 кг. Николай Саксонов в троеборье — 335 кг.

Но, пожалуй, самой большой симпатией у зрителей пользовался Дмитрий Иванов. Он установил два новых мировых рекорда: в толчке — 147,5 кг и в сумме троеборья — 377,5 кг, оставив далеко позади Халифа Гоуду, экс-чемпиона мира. Федор Богдановский с суммой 395 кг оторвался от Туни на 18,5 кг. Трофим Ломакин показал 425 кг, опередив Абд аль-Крайма на 55 кг! В полутяжелом весе Аркадий Воробьев показал 427,5 кг. Результат Мухамеда Ибрагима Салеха — 407,5 кг.

Финалом триумфальной победы наших атлетов был поединок Алексея Медведева и Ибрагима Гариба. У Медведева — 452,5 кг, у Гариба — 380. Таких разрывов в результатах не было ни на одном соревновании.

— Тяжелая атлетика, борьба, баскетбол, плавание у нас очень популярны, — говорит Саид Ради. — Но не осталось ни одного сильного спортсмена. Помните, были времена, когда египтяне увозили половину золотых медалей с мировйх чемпионатов. Нет массовости. Не каждый может посещать наши спортивные клубы...

Действительно, таких клубов, как «Гизири», много, но вступить в них может далеко не каждый. Клуб этот занимает несколько квадратных километров. Здесь можно промчаться на гоночном автомобиле, испытать резвость хорошего арабского скакуна, поиграть в травяной хоккей, сыграть в кегли и заодно поговорить о делах, выпить виски, не выходя из бассейна, получить восточный массаж, попытать счастья в рулетку. А после всего полакомиться изысканными сладостями, слушая прекрасную музыку.

Одна за другой подъезжают машины. Это члены клуба. Они приезжают сюда в основном вечером, когда не так жарко.

Выступающий в «Гизири» должен заручиться тремя рекомендациями состоятельных и авторитетных членов клуба и уплатить 40 египетских фунтов — это почти восьмимесячный заработок рабочего. Помимо этого, каждый месяц нужно вносить взнос в размере 5 фунтов.

Помню еще один спортивный клуб — «Гелиолида». Мы быстро подружились с неграми — служащими клуба. Мы отказались от их услуг: сами надевали на штангу диски, отказались от дежурства с чашечками кофе, которые они держали почтительно во время тренировки. Хозяин был удивлен: он ведь хотел, чтобы было лучше чтобы русские остались довольны.

Однажды в клубе выступали знаменитые сестры-танцовщицы. Сочетание удивительного танцевального и драматического мастерства поразило нас. Потом разрисованный и обвешанный украшениями негр под глухие удары барабана исполнял танец суданского племени. Он, по-видимому, изображал охоту, борьбу человека со зверем и торжество победы. После этого актер подошел к нам. По его иссиня-черному с татуировкой лицу катились крупные капли пота.

— Первый раз в жизни вижу русских. Ваши аплодисменты для меня счастье, — сказал он.

Автобус мчится по узкой асфальтированной дороге, что вьется между небольшими песчаными холмами. Едем в другую столицу Египта — Александрию. Кое-кто из нас разочарован: почти совсем нет экзотики. Ни оазисов, ни караванов, ни бедуинов. Зато сколько угодно рекламы. Особенно много щитов на все лады прославляют кока-колу и пепси-колу. За много километров видно огромное вращающееся колесо — это реклама новой марки машины: «Каждый может и должен иметь автомобиль»! Императивный и категорический тон этого заявления аж дух захватывает.

Первое, что мы увидели в Александрии — это владения бывшего короля Фарука. Его дворцы и дачи, превращенные теперь в музеи, являются воплощением многовекового строителыюго опыта и трудового гения народа.

Более всего впечатляет летняя резиденция. Красота, богатство внутреннего убранства нескончаемых помещений: кабинетов, гостиных, банкетных залов, туалетных комнат, спален — превосходят все представления о роскоши.

Нам показывают его любимый павлиний питомник. Ныне все звери, которые здесь обитали, переданы в зоопарк. Осталиеь только искусственные водоемы, скалы, пещеры за высокой железной оградой. Король любил завтракать в приятном обществе львов. Им бросали мясо коров, коз, буйволов.

В гардеробе — сорок мундиров последнего монарха. Здесь формы едва ли не всех полков королевских вооруженных сил Египта. Сверкая галунами, висят мундиры французской, итальянской и других армий.

— Эти экспонаты теперь будут единственными чужеземными мундирами в нашей стране, — говорит Ради.

Александрия — город старых тяжелоатлетических традиций. Чамс, Фаяд, Ибрагим, Хамуда — все они из этого города. Мы снова победили со счетом 7:0. В особенности понравилась зрителям уверенная и спокойная манера выступления Федора Осыпы, который вплотиую приблизился к мировым рекордам и легко обошел египтянина Салеха.

Во время соревнований Рафаэль Чимишкян установил новый мировой рекорд в полулегком весе: 342,5 кг!

В Александрии мы познакомились с известным в прошлом спортсменом, чемпионом Олимпийских игр 1936 года Ибрагимом. Теперь он работал уличным разносчиком кофе. А чемпион мира 1950 года Файяд устроился несравненно лучше. Он оставил спорт, открыл большой магазин и мог позволить себе иметь четырех жён.

Снова Каир. Мы сидим на балконе советского посольства с Туни и молча смотрим в темные воды Нила. Он вспоминает 1936 год, Германию, Берлин, где проходили Олимпийские игры. Тогда впервые он увидел спортивный мир своими феноменальными достижениями. В году Международная федерация тяжелой атлетики получила для утверждения сенсационный протокол: девятнадцатилетний Туни установил у себя дома мировые рекорды в полусреднем весе в жиме—112,5 кг, рывке— 115, толчке— 147,5.

Это были очень высокие результаты, и руководители федерации, не поверив протоколу, решили подождать, пока собственными глазами не увидят феноменального атлета.

Он доказал свое право называться рекордсменом мира на Олимпиаде в Берлине. Гитлер, Геринг, Геббельс пришли посмотреть на победу представителя «арийской расы» Рудди Исмаера, который выступал в этом весе. Но уже после рывка разочарованный фюрер со своей свитой покинул соревнования. Исмаер потерпел поражение во всех трех движениях. «Мышечное чудо» — Туни подтвердил свои исключительные возможности и даже превысил достижения, которые так поразили Международную федерацию. Он поднял в сумме троеборья 387кг (117,5 + 120+150).

«Великий аллах дал Туни невиданкую силу, и не будет человека на земле, который превзойдет его», — писали в те дни египетские газеты. Что ж, тогда еще никто не слышал о киевлянине Григории Новаке...

Когда Туни не смог уже выступать, ему долго не удавалось найти работу. Его назначили чиновником ведомства по делам физической культуры, но потом уволили, ссылаясь на его малограмотность.

— Наши скоро поедут в Москву, — говорил Туни, не глядя на меня. — Хочется, хотя бы мельком взглянуть на этот город. Но кому я сейчас нужен, кто оплатит мой проезд, где взять такие деньги!

Да, мы не увидели его среди египетских тяжелоатлетов, вскоре посетивших Москву, Ленинград и Киев. В 1956 году я с огорчением узнал, что Туни умер.

13 апреля наша делегация вылетела в Ливан. Под нами Суэцкий канал, красивый и сверкающий как зеркало, вставленное в огромную земляную раму, и вскоре увидели Бейрут. Его красота побуждает даже бывалых путешественников зачарованно рассматривать все вокруг. Небесная голубизна сливается с неправдоподобно синим морем, и на этом фоне где-то на горизонте, будто в сказке возникает бело-розоватое пятно, которое, постепенно увеличиваясь, обретает контуры прекрасного города.

Нас не встречали. Пограничники сочувствовали нам и ругали на чем свёт стоит руководителей спортивной федерации. Прошло 10, 20, 30 минут, а за нами никто не приезжал. Позже выяснилось, что устроители наших выступлений получили непонятную телеграмму, которая сообщала, что мы еще на неделю задержимся в Каире. Нужно было что-то делать. Нас усадили в машину, напоминающую грузовое такси, и повезли в посольство. Оттуда кому-то позвонили, и через полчаса мы увидели смущенные и удивленные лица тех, кто пригласил нас. Они извиняются, кого-то ругают, а тем временем машина везет нас в отель «Биарриц».

— Вы первые русские в моем отеле, — говорит хозяин. — Вам здесь будет очень хорошо.

Этот отель рассчитан на богатых туристрв. Название свое он получил в честь известного французского курорта, расположенного недалеко от испанской границы. Кафе, что занимает первый этаж, отделано по мотивам тавромахии. На стене огромная голова горного быка с бандерильею, вонзенной в шею. Официанты и швейцары в черных плоских шляпах и красных куртках, подобны тореадорам.

Моря называют желтыми, красными, черными. Море, которое я вижу из окна гостиницы, по-настоящему синее. Совсем как на лубочных картинках. Слева — заросли гигантских кактусов-опунций и песчаные дюны, между которыми в пещерах, превращенных в жилища, живет беднота Бейрута. Смуглые женщины в пестрых шальварах несут на головах раскрашенные глйняные кувшины.

Утром, сидя за изысканно сервированными столиками, мы не без ироничных усмешек ждали повторения каирского ленча. К счастью, страхи оказались напрасными. Официанты принесли большие блюда ароматных бананов, яблок, гранатов. Потом на тележке подвезли нашпигованного и зажаренного барана.

— Почти по-кавказски, — обрадовался Рафаэль Чимишкян.

Бейрут застроен хаотично, и ориентироваться в лабиринте его улиц тяжело. Но каждая из них непременно выведет в порт, к морю. Здесь днем и ночью бурлит жизнь. Множество контор, складов, автомобилей, сплошной поток фруктов, оливкового масла, шерсти, шелка, который идет отсюда во все концы мира, разнообразная морская братия, бойкие докеры — все это создает очень своеобразную, красочную атмосферу восточного порта. Одновременно облик этого портового и курортного города определяется давними интересами капиталистических компаний Америки и Западной Европы. В центре города почти не встретишь прохожего в национальной одежде. Автомобилей так много, что хочется разгрести их руками. Туристские проспекты, нацример, так рекламируют Бейрут: «Свежая, богатая витаминами еда станет источником динамизма для каждой клетки вашего желудка. Ваш интеллект найдет - стимулирующий фактор в великом множестве впечатлений. Здесь вы узнаете какие угодно виды климата. За каждым поворотом в горах вас ждет новый ландшафт. Долины зовут разбить в них лагерь. Видели ли вы что-либо прекраснее, нежели сосны, за которыми просматривается море. Полосатые гиены, шакалы в горах, сирийские медведи и райские птицы — все это наполнит ваше путешествие особенной экзотикой». Ливан — это восточная Швейцария, действительно чарующий край, и путеводители не преувеличивают его пленительной красоты.

Во время парада нас приветствовал маленький, лысый, невзрачный мужчина. Он очень богат — владелец банка, ипподрома и богатейшей конюшни. Он рассказывал, что недавно подарил 10 арабских скакунов королю Саудовской Аравии. А тот, в свою очередь, преподнес ливанскому банкиру саблю в золотых ножнах, с золотым эфесом, украшенную бриллиантами. Оказывается, нашим приездом в Ливан мы во многом обязаны ему. Его называют «Фараоном». Он принял нас в своей вилле, которая находится в центре города. Фараон увлекается стариной. У него есть даже подлинники рукописных сур Корана (сур — стих). Эта громадная ценность находится под опекой государства. Фараон не имеет права продать суры никому кроме государства, а государство не имеет денег, чтобы купить их.

Финансист, эксплуататор, меценат спорта, он поддерживает движение за мир и за дружбу с Советским Союзом. Он прятал рабочих, которым угрожал арест, принимал участие в национально-освободительном движении. Местные власти никогда не знают, что Фараон собирается выкинуть или с каким заявлением выступить. Извилистая дорога ведет нас в горы — что-то похожее на Крым. Где-то далеко внизу, за частоколом деревьев — море. Мы едем в солнечный город Баальбек, расположенный недалеко от сирийской границы.

Наше выступление состоялось на стадионе «Пале де спорт». На черном небе сияли звезды. Помост был освещен юпитерами. Никогда еще не было у нас такого экзотического выступления.

Новый мировой рекорд в толчке — 142 кг — устанавливает Николай Саксонов. А легковес Федор Никитин в жиме показывает 117,5 кг. Аркадий Воробьев установил два всесоюзных рекорда: в сумме 442,5 кг, в толчке — 174,5 кг; Федор Богдановский показал 377,5 кг.

На следующий день президент Камиль Шамун принимал нас в своем дворце. Саксонову и Никитину он лично вручил национальный орден Ливанского кедра. Руководителю делегации Петрову он поднес бокал шампанского. Я подчеркиваю «лично» потому, что все, что делает президент на Востоке сам, — высшее проявление уважения. По пятницам он никогда не пьет вина, но сегодня выпьет бокал шампанского, чтобы доставить нам удовольствие.

Мы покидали Египет и Ливан, переполненные впечатлениями и добрыми воспоминаниями. И вместе с тем ничто не смогло компенсировать нашего чувства разочарования, которое осталось после соревнований.

Где былое величие загадочных арабских атлетов? Почему мировые рекорды этих великолепно тренированных атлетов с темпераментным стилем, отточенными и быстрыми движениями все перекрыты и почему среди них сейчас нет ни одного, кто бы в состоянии был вернуть славу своему спорту?

Возможно, ответ заключался в трех словах: современные методы тренировки. За исключением Туни, египетским тяжелоатлетам всегда не доставало скрытой мускульной силы для надежного фиксирования поднятого веса. Правда, они очень техничны, но этого недостаточно: «дополнительная сила», которой им не хватало, требует специальных тренировок. А быть может, сказываются религиозные установки: в течение месяца ромадана мусульманам позволяется есть только один раз в день. Однако раньше было то же самое...

В прошлом египетские методы тренировок признавали все штангисты мира. Теперь тяжелоатлетическая наука сделала большой шаг вперед, а египтяне остались на прежнем уровне. Скорость — это хорошо, но она должна сопровождаться все более возрастающей силой. Если бы Халиф Гоуда имел достаточную физическую силу, он непременно стал бы достойным соперником самых сильных.
 

 

 

Предыдущая страница

В оглавление Следующая страница


 

 

 

 

 

Реклама